наверх

Статьи

Чай по старинным русским сведениям

January 16, 2016

Чай составляет из главных потребностей современного человека. В настоящее время трудно отыскать в России место, где бы чай не был известен и популярен. Чай пользуется расположением даже в тех слоях русского общества, которые, в своей слепой привязанности к «старой вере», поразила табак анафемою, как страшную ересь. При таком значении у нас чая, любопытно узнать: был ли он знаком старой Руси?

  • Одни говорят, что чай появился в Европе 17 столетии.
  • Другие же утверждают, что он ввезён в Европу, вместе с фарфором, в 1590 году, а в Англию попал уже в 1666 году, и то не прямо из Китая, но из Голландии.

В наших памятниках до 17 века, чай вовсе не упоминается, и даже посланные в 1567 г. в Китай казачьи атаманы, Иван Петров и Бурнаш Елычов, о чае вовсе не описывают и не говорят, а только, перечислив растения и плоды, найденные ими в Китае – от цветов и гвоздики до капусты и репы – прибавили: «иных овощей и мы не знаем, какие овощи»; вероятно, они видели чай, но не умели его назвать общепонятными словами

Мне неизвестно, говорили ли о чае другие, ездившие в Китай после предыдущих посланцев. В 1654 году отправлен был туда из Иркутска направлен боярский сын Фёдор Исакович Байков, который, в своём докладе рассказал, как угощали его китайцы чаем, сваренным с молоком и коровьим маслом, заметил, что чай родится на дереве.

По духу, в котором изложены эти заметки можно считать, что Байков говорил о предмете довольно известном, не возбудившем в нём той восторженности, с какою французский медик Жонке, в 1658 году (следственно, после путешествия Байкова, называл чай «божественным напитком»; а такое заключение могло бы опереться на известие о том, что 1674 году чай уже реализовывался на московском рынке, где швед Кильбургер, бывшей в то время в Москве, купил фунт за 30 копеек; но мне не попадался ни один акт в 17 веке, в котором говорилось бы о чае, наравне с другими продуктами, употребляемыми в домашнем быту, - ни в одной описи того века я не встречал слова чайник, без которого правильное употребление чая немыслимо.

Нам только известно, что чай являлся тогда предохраняющим средством против вредного влияния респираторных инфекций и поправкой в похмелье; стало быть, значение его ограничилось специальным употреблением в целях лечения.

Впрочем руководящие лица, которым Байков отдал отчёт о своём путешествии, могли и не удовольствоваться его заметками, но по неимению теперешних данных нельзя ничего сказать о критическом их воззрении на этот отчёт. Байков даёт нам почувствовать, во всяком случае, называя чай чаем, что слово это было не незнакомо для Русских и не требовало каких либо особых оговорок и разъяснений.

После Байкова , именно в 1676 году, был направлен в Китай из Москвы, в качестве посланника, состоявший при посольском приказе переводчиком еллино - греческого языка грек, Николай Гаврилович Спафарий.

Он возвратился в Москву 5 августа 1678 года, и в том же году 13 ноября окончил содержательное описание, в котором, по китайским и европейским источникам, подробно описал китайское государство, изложив в 59 главах исторические, географические и статистические сведения собственно о Китае с Кореей и Японией, и присовокупив три прибавочных главы: 60-ю, заключающую в себе пространное описание реки Амур, 61 и 62-ю о завоевании Китая Богдойскими татарами. Несколько списков этого сочинения находятся в Императорской Публичной Библиотеке; у себя имею список, изготовленный в 1761 году библиотеки фрейлины графини М. К. Скавронской; список этот, по сличению с прочими списками, оказался самым полным. Между многими интересными известиями, в сочинении Спафария заключается довольно обстоятельное описание о чае. Это сказание для нас особенно интересно тем, что указывает на значение в России чая, в конце 17 века.

Описывая страну Киангин или Нанкинг, и в ней четырнадцатый большой город Гоенхеу, Спафарий говорит: трава чай нигде не родится такая, что здесь, и для того опишем, как родится. Трава чая не древо есть, ни трава, но прутья, которые во многих мелких прутьях родится, цвет у неё желтоват, и летом прежде цветёт, а цвет немного пахнет; после цвета будто боб маленький растёт в начале зелено, а после черно; а ради варенья собирают листы, а после того кладут в большие котлы и делают по маленьку огня под те железные котлы, пока месть нагреются листы чайные, и тогда на доску гладкую (кладут или ссыпают) и руками те листы крутят и опять на огонь кладут, пока месть вовсе скрутит и иссушит; и после того кладут в большие оловянные берегут крепко от всякой мокроты, чтобы не отдыхал. И те листы хотя долго стоят, однако же когда в кипящую воду кладут, опять те листья чая позеленеют и разойдутся по прежнему, и будет гораздо вкусно. И китайцы то питие зело похваливают: сила и лекарство от него всегда извещает, потому что день и ночь они пьют и гостей своих почивают. А там разные родятся в Китае, что есть чай продаётся фунт по деньге, а есть часто (в других списках: чай, что – и это вернее) продаётся по два червонных и больше. И китайцы говорят, что для того у них нет камчюжной (каменной) болезни, да камень, что в моче родится, также после евствы когла пьют, в желудке очистит и евствы истребит; а также на похмелье зело добро, потому что очистит всякие мокроты и всякие похмельные спучи; также те, что хотят бодрствовать-писати и чести-нет лучше чая, потому что всякий сон и леность отгоняет. А имена разные у китайцев имеет по разным городам, где родится, и для того в том городе именуется сугло (сунгло) чай. Из этого описания видно, что у нас в конце 17 века ещё не умели заваривать чай, и не знали, что для привыкших он составляет напиток «гораздо вкусный», представлявшийся французам «божественным». Если не умели заваривать чай, то, значит, приготовляли его иначе; из слов же Спафария: «ради варенья чая» можно сделать заключение, что чай реально варили, чем уничтожали его «вкус» и «божественность», а оставалось в нём то, что было «зело добро» с похмелья и «для похмельных спучей». Справедливость такого заключения подтверждается тем же Спафарием, который описывает о действии кипящей воды на чай, показывая тем самым правильный способ приготовления напитка в виде настоя, а не отвара.

Сличим показания Спафария с новейшими сведениями. Сбор чая (в Японии) и распределение его – дело довольно сложное. Снимая листья, отделяют от тех, из которых может выйти чай превосходного качества; срывают их столько, сколько могут высушить до наступления ночи. Сушат чай двояким образом: сухим путём и мокрым. Первый способ состоит в том, что листья, без всяких приготовлений, поджариваются в железном сосуде, выбрасываются на циновку и скатываются рукой. Операция повторяется раз пять или шесть; при чём из листьев вытекает желтый сок. Второй способ состоит в том, что листы предварительно обдают паром, чтобы они завяли: потом свёртывают их рукою и сушат, перетряхивая их в железном тазе. При таком приготовлении листы теряют менее желтого сока, сохраняют свежий зелёный цвет и удерживают в себе более наркотического свойства. Из этого Зибольд заключает, что чёрный зеленый чай произведение одного растения; вся разница происходит от способа приготовления. Тоже говорили г-ну Жансиньи в Китае, где вся разница зелёного чая от чёрного состоит в приготовлении, которое сообщает зеленым чаям свойства, не совсем благоприятные человеческому здоровью.

Очевидно, Спафарий узнал первый способ приготовления; но похвалы его относятся к настою чая, приготовленного по второму способу. Слова его, относящиеся к действию чая на пищеварение, подтверждаются сочинением покойного Иакинфа Бичурина, утверждающего, что Китайцы, по окончанию стола выпивают по чашке хорошего крепкого чая, который помогает перевариванию жирных явств. Другие отзываются, что кроме возбуждающего, чай имеет питательное свойство: говорят, он исцеляет каменную болезнь, способствует пищеварению, усиливает кровообращение, производит обильную испарину и возбуждает деятельность умственных способностей. И так Спафарий по возращению в Москву, дал Русским необходимое понятие о чае. Без сомнения, первые уроки в чаепитии даны нам им же, Спафарием и его спутниками, после чего чай мало по малу стал распространяться, и, вероятно, из тех его запасов, которые находились на московском рынке, немалая доля сделалась добычей чайных питухов, конечно, явившихся сперва в богатом классе, обладавшем средствами испробовать, привыкнуть и пользоваться «Божественностью гораздо вкусного» напитка.

Нельзя сказать, с какою быстротой распространялось на Руси употребление чая. По нижегородской таможенной явочной книге, 1722 года, о товарах, явленных купцом (гостиной сотни) Яковом Пушниковым, торговавшим всевозможными предметами, заморскими и китайскими, чая в привоз не показано; в первом же тарифе, изданном в 1724 году, чай «всякий» значится в привозе и от возе, с пошлиной: ввозимый 10 коп., а вывозимый 3 коп. с фунта; но тариф этот относился к европейской торговле; следовательно, в нём упоминается чай, проходивший морем, на иностранных кораблях. С учреждением, в 1725 году, Кяхты, явилась возможность получать чай из первых рук; но, по новости покупщиков, сортировка едвали могла быть удовлетворительна. Первый тариф по азиатской торговле издан в 1752 году; из этого тарифа видно, что в половине 18 века, чай уже составлял одно из направлений торговли с Китаем.

Миллер, в «Описаниях о Сибирских торгах», напечатанном в 1756 году, показывает чай в числе китайских товаров, проходивших через Сибирь, и выставляет цены, существовавшие на Кяхте. Во время бытности его на Кяхте, самый лучший зелёный чай Джулань (по тарифу Жулань) стоил 70 рублей за цыбик в 2,5 пуда, но потом подорожал до 80, 90 и 100 рублей (тогдашний рубль равен 115 копейкам нынешней нормальной монеты 84 пробы). Тою же ценой продавался чай Монихо, (кит. Монихуа), смесь худого Джулана с цветками жасмина. Джулан обложен был тарифною пошлиною в 250 к. с фунта. Чай Ланховой, (кит. Ланхуа), ординарный зелёный стоил 30 и 40 коп. за бакшту (бакчу) весом в чине и менее. Чай Моджань продавался по 25 и 30 коп. за фунтовой цыбик. Самый простой злёный чай, Лунгань, стоил по 10 коп. за чин. Башту чёрного чая, уи-чай, (кит. Уи-ца), покупали по 30 и 40 коп., а хорошего пуд по 20, 30 рублей.

Чаи эти обложены были следующей тарифной пошлиною: черный простой 80 коп., зеленый 50 коп., лугань 20 коп. с фунта. Таким образом, за полтораста лет назад, фунт лучшего зеленого чая стоил на Кахте не более рубля, а фунт хорошего черного чая до 75 коп. Из этого едвали можно делать выводы о дешевизне чая; скорее надобно полагать, что в России долго не пользовались «божественностью» того сорта, который, при Спафарии, в самом Китае, продавался по 2 червонных и дороже за фунт, и который с пошлиной и провозом должен был в Москве и Петербурге стоить более 7 рублей фунт.

Чай в современной жизни

На сегодняшней день, чай является товаром постоянного потребления, без которого сложно обойтись в повседневной жизни.

Ведь многие делают перерыв за чашкой чая, тем самым давая возможность передохнуть головному мозгу и своему телу, погружаясь в пустоту и насыщенный чайный аромат.

Чай является одной из основных культур разных стран. К примеру в Великобритании принято проводить разного рода церемонии по чаепитию, где люди собираются за большим столом и наслаждаются этим прекрасным напитком параллельно обсуждая последние новости, или какие либо другие интересующие их события.

В России чай также занимает особое место в жизни людей и имеется наверное в каждом доме.

Также в Росии в последние годы огромную популярность набрал чай в пакетиках, по большому счету из-за своей простоты ведь, что может быть проще, нужно всего лишь открыть пакетик, поместить его в кружку с кипятком и через 3 минуты ваш чай готов!